Когда я начинал книгу, то я очень серьезно относился, очень был за Советский Союз, против "Америки" и т.п. Сейчас я понимаю, откуда берутся теории, которые мне так не нравились, казались такими пессимистическими - "раздел мира между СССР и США", "унитарный империализм".... Когда основательно почитаешь, разберешься, то отношение может быть только одно: "чума на оба ваши дома".

Любопытный довольно-таки день, когда я сделал переформат всей второй части и еще не понимаю, сохранить так или вернуться к прежнему плану. Дело в том, что я первоначально задумывал эту вторую часть как серию таких прелестных набросков, когда все тежяловесное информационное изложено в первой части, а вторая становится серией полетов в разные места земного шара конца 50-х, с помощью прессы, стихов.... Но пресса завалила меня, кажется. С прессой, когда разрешение, resolution, становится чрезвычайно мелким - до каждого отдельного дня - сопоставлений и "рифм" в ткани истории становится очень много........ или по какой еще причине такой невероятный объем приобрела эта вторая часть... в результате, я перекинул последнюю главу в середину, и последней стала другая глава, которую я писал, совершенно не зная, что она может быть последней, но она подошла. зато там, в середине, все теперь иначе....

наконец добрался до прессы. пару недель все было unreal: Известия и Правда на микрофильмах, в ужасном состоянии /подборка - через номер/, американских газет вообще нигде нет, Die Welt, скажем, в Иностранке идет до 1949 года, а потом исчезает. но вот наконец все разрулилось, и нашлись отечественные газеты и журналы и хорошая нармальная подклейка The Times.

Список того, что я прочел за последние пару месяцев:

Пальмиро Тольятти: Итальянская коммунистическая партия /1958/
Сталин: Относительно марксизма в языкознании /1950/
Сталин: Речь в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной армии /1935/
Хрущев: О культе личности и его последствиях. Доклад XX съезду КПСС


Макс Фриш: Штиллер /1955/
Акутагава: В чаще
Умберто Эко: Баудолино /2000/
А.Твардовский: Тёркин на том свете
Солженицын: В круге первом /1955-1964/
+ Чезаре Павезе: Пока не пропоет петух /1949/
Константин Симонов: Чужая тень /1948-49/
Пьер Паоло Пазолини: Аккатоне /сценарий/  /1962/
Сартр: Затворники Альтоны /1960/
+ Сартр: Почтительная потаскушка /1946/
+ Сартр: Мухи /1943/
Беккет: В ожидании Годо /1951/
Ж.-П.Сартр: Дьявол и господь бог /1951/
+ Дилан Томас: Под сенью Молочного леса /1945/


Chu C. Gudwin: Radical change through communication in Mao's China. Honolulu: East-West Cimmunication Institute; The University of Hawaii Press, 1977
А.Барсенков, А.Вдовин: История России. 1917-2004.М.: Аспект Пресс, 2005 /главы про 1945-1970/
Л.Ижак: Политическая история Венгрии. 1944-1990. М., 2006
Дмитрий Хмельницкий: Зодчий Сталин. М., Новое Литературное Обозрение, 2007
+ + Ю.Аксютин, А.Пыжиков:  Постсталинское общество: проблемы лидерства и трансформация власти. М., Научная книга, 1999 - Главы: 1. Коллективное руководство: цели и перспективы; 2. Маленков-Хрущёв: несостоявшийся дуэт; 3. 1956 год:'Переход Рубикона'; 4. Трудная реформа правоохранительной системы; 5. Доктрина "общенародного государств" в действии.
В.Д.Есаков, Е.С.Левина: Сталинские "суды чести": дело "КР". М., Наука, 2005
В.Кеворков: Исповедь перед казнью. С.Абакумов и В.Сталин: из воспоминаний следователя по особо важ. делам М-ва Гос. безопасности СССР. М., 2006
Елена Зубкова: Послевоенное общество. Реформы и повседневность. 1945-1953. М., РОССПЭН, 2000
И.В.Быстрова:: Советский военно-промышленный комплекс. 1919-1980. М., ИРИ РАН, 2007
Willemijn Stokvis: Cobra: the last avantgarde of the twentieth century. Lund Humphries, 2004


The Bauhaus in Cold War Germany / Greg Castillo, From isolationism to internationalism : American acceptance of the Bauhaus / Kathleen James-Chakraborty // Bauhaus culture : from Weimar to the cold war. Minneapolis, Minn. ; Univ. of Minnesota press cop. 2006

Ч.П.Сноу: Две культуры и научная революция /1959/

Richard Huelsenbeck: Erste Dadarede in Deutschland /Februar 1918/

Gowher Rizvi: Transfer of power in India: A 'Re-Statement' of an Alternative Approach;
Kenneth Robinson: Colonialism French-style: A Retrospective View; Robin Robinson: Imperial Theory and the Question of Imperialism after Empire // Perspectives on Imperialism and Decolonization.  Ed. by R.F.Holland. London, 1984

Тарик Али: гл. Сионизм: первая нефтяная война // Столкновение цивилизаций. М., АСТ, 2006

JC Hurewitz: The Historical Context; M.Vaisse: France and the Suez crisis; Ali E.Hillal Dessouki: Nasser and the Struggle for Independence; Sarvepalli Gopal: India, the Crisis, and the Non-Aligned Nations; Diane B.Kunz: The Importance of having Money; the Economic Diplomacy of the Suez Crisis; Mordechai Bar-On: David Ben-Gurion and the Sevres Collusuion; John C.Campbell: The Soviet Union, the United States. and the Twin Crises of Hungary and Suez; M.Vaisse: Post-Suez France // Suez 1956: The Crisis and its Consequences. Ed. by WR Louis and R.Owen. Oxford, 1989

Иммануил Валлерстайн: Маркс, марксизм-ленинизм и социалистические эксперименты в соврем. миросистеме // И.В.: Анализ мировых систем.....Спб, 2001

Smith Graham: Nationalities policy from Lenin to Gorbachev // The Nationalalities Question in the Soviet Union. Ed. by G.Smith.L., NY: Longman, 1990

главы про 1945-1960 из: Н.Верт: История советского государства 1900-1991

В.П. Наумов: К историии секретного доклада НС Хрущева // Новая и новейшая история     N4, 1996, http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/HISTORY/ANTIST.HTM#20

Тегеран – Ялта – Потсдам. Сборник документов. Составители: Ш.П. Санакоев, Б.Л. Цыбулевский.. 2-е издание /до Четвертого заседания в Ливадийском дворце/ // http://grachev62.narod.ru/stalin/confer/chapt16.htm

Арриго Черветто: из книги "Унитарный империализм", I том: Гл. 5 "ДЕСТАЛИНИЗАЦИЯ 1956-1961": Ход развития империализма в 1955-1956 годы; Десталинизация: новый шаг унитарного империализма и социал-демократии; Экономическая структура Советского Союза и вопросы государства и революции
гл. III: ДЕКОЛОНИЗАЦИЯ 1950-59:  Иран: Моссадык принуждает нефтяные компании к изменениям; Египет: смена империалистчиеского караула началась; Египет: Нассер стал взрослым; Иран: ENI пристраивается в кильватер самых сильных империалистических государств
гл. VI: Введение; Ход развития империализма в 1956-57 гг.

?? Де Голль и Тухачевский; АВ Скутнев: 'Доктрина Хрущева' против 'доктрины Эйзенхауэра' // Вопросы истории 3/2008

Arthur Koestler: The Yogi and the Comissar; the French Flu; ....... from Arthur Koestler: The Yogi and the Comissar, NY 1967

texts by RHS Crossman; Arthur Koestler; Ignazio Silone, Louis Fischer in The God that failed. London, 1950

Christine Frisinghelli: Photographs in Context. Pierre Bourdieu’s Photographic Documentary Accounts in Algeria, 1957-1961 // http://eipcp.net/transversal/0308/frisinghelli/en/#_ftnref7

RHS Crossman /A Guide to the Cold war. Review of GL Arnold's The patterns of world conflict. L., 1955/ - Enc. 21, Sept. 1955


Интересно, почему тексты по искусству /лит-ре, дизайну.../ кажутся информативней, чем политические. Например, были мега-чтения по Суэцкому кризису. каждая статья открывала множество новых сторон и фокусов. Но все равно, когда после я взялся за книгу про Баухаус и Холодную войну, то она открывает еще больше, и информация как бы многогранней.

Может быть, это потому, что искусство, дизайн содержат "вкусы и запахи", а политика - "голые факты"? То есть, в искусстве, в разных деталях отражается время с его событиями, в сочетании с игрой времен, воображения, с некоторыми картинами и "дизайнами", в то время как в политике - только дипломатические разруливания?


PS: что такое здесь "информативнее"? Это оценивается хотя бы потому, как устаешь от чтения. О политике можно читать весь день, и притом о разных странах, персонажах и т.п. А об искусстве можно читать только в ограниченном диапазоне. И иногда что-нибудь такое прочтешь, что дальше уже трудно читать, нужно сначала как-то обработать.

Чем отличается школа Анналов, всем известно: Анналы открыли "историю повседневности, историю без полководцев". В применении к истории Средневековья это выглядело особенно революционно, потому что оттуда до нас дошла только "история полководцев", только такую тогда и писали. В применении к сейчас, этот метод выглядит как "история без дипломатов и без политиков".

прежде всего, это потому, что они хотели писать историю масс. Массы не видят переговоров и интриг, правда, ощущают их последствия. Должен быть минимум правительственных переговоров, документов, "тактики правящих коалиций", дипломатических условий.

я мог бы как-то сначала классифицировать, потом иерархизировать книгу, примерно как делают учебники по истории:


политика
внешняя политика
экономика
культура -

Но я так, конечно, не буду делать, потому что я организую ее тактически, главы развиваются и сменяют друг друга, исходя, скажем, из динамики интереса. по ходу работы становится видно, что больше интересно, что меньше.

Ленинская библиотека.
Эти карточки, написанные от руки женским почерком.
Железные полки,
старомодные столы с зеленым бархатом.
Иногда звучит заставка Windows,
иногда у кого-то зазвонит мобильный,
иногда кто-то кашляет.
Большие окна и чуть заметный запах пыли.
Эта старорежимная столовая.
Сколько часов я здесь провел
/тысячи/,
каждый из которых не соответствовал этой скромной обстановке:
в Ленинке меня прёт, как от винта,
я еле успеваю закончить одну книгу
                        /картонные переплеты/
                и хватаюсь за следующую,
жалея, что скоро звонок и я сегодня провел здесь
только шесть часов, а не восемь.

в пршлом году как-то я оказался за одним столиком с Боровским, тем самым, из СПб - и он обмолвился, что ему понравилась только что вышедшая книжка Монтефиори про Сталина. ну, почитал я эту книжку. невероятная байда! такая мерзость, какую могут придумать только британцы. Сталин неловко флиртует, бросая за столом в даму кусочки хлеба. Кремлевский чиновник, встретив Жданова, перед ним низко кланяется и пятится. Безвкусная тупота! и при этом - долгий список архивов, где он работал, какой-то британский книжный приз. Действительно, когда я жил в Европе в 2006-2007, он там продавался везде, в магазинах и аэропортах.

последнее сильное впечатление - пьесы Сартра. написанные в войну и после войны - жесткие, с бескомпромиссным конфликтом философий. надо понимать, что драма отличается от всех остальных видов литературы тем, что герои должны здесь полностью выявить себя. смысл в том, чтобы герои выявили себя на сцене, в течение 2-5 часов. другой театр писал только Чехов. поэтому герои в драме знают, что сказать в каждый момент, по действиям они просчитывают на много ходов. в жизни человек редко сталкивается с такими моментами, он скорее день за днем проводит свою линию /или не проводит/. в послеовенных пьесах Сартра это тем более заметно, потому что герой показывает не столько себя, сколько философскую проблему. но в 1960, "Затворниках Альтоны", все иначе. сделана в принципе драма великолепно: экспозиция, жесткий конфликт, медиа-эффекты /воспоминания/, долгий бред героя, который хорошо смотрится в общем логичном сюжете... но здесь есть отступления. во-первых, автор допускает мошенничества, подтасовки, которых зритель не должен замечать. например, являются эсесовцы арестовывать сына хозяина, а на самом деле говорят, что они уже при нем расстреляли еврея и отпустили /небольшая сбивка, которую пропускаешь, потому что интересно следить за сюжетом, но ! / кроме того, герои уже не проводят неуклонно свою линию, у них появляется "человеческое", потому что они внезапно меняют решения, останавливаются. ты предполагал по сюжету, что они должны были проводить свою линию, а начинается какой-то балаган.

Мое знакомство с пятидесятыми началось с книги Дэвида Хальберстама The fifties. Хальберстам - это крутейший амер. журналист, наверно, был хиппи. Его книга The best and the brightest была как бы центральной книгой против Вьетнама /она о том, что самые лучшие люди Америки готовили самую худшую войну. я читал только аннотацию/. теперь интересно обнаруживать, как он пишет. вот био Оппенгеймера. я читал про историю Оппенгеймера у Х. и теперь читаю в этой толстой, модной биографии. очевидно, что это и для Х. был первоисточник. поэтому любопытно находить такие детали:

Хальберстам пишет: "Большинство открытий в науке приносит удовлетворение тем, кто их изобретает. Но не это. С того момента, как взрыв произошел, возникла уверенность, что открыто орудие тьмы". Джордж Кистяковский, столько сделавший для успеха бомбы, подумал, что взрыв Trinity был вспышкой апокалипсиса - “это будет то, что последний человек увидит в последнюю милли-секунду существования земли”. Вовзращаясь после испытания с полигона, Оппенгеймер обнаружил молодого блестящего физика из лаборатории, блюющего в кустах. "Реакция началась" - подумал Оппенгеймер.

В био /K.Bird and M.J.Sherwin: American Prometheus. The triumph and tragedy of J.Robert Oppenheimer. NY: Alfred Knopf, 2006/ сообщается просто, что всю ночь в кампусе ученых были party, все были возбуждены, и ночью Оппенгеймер видел кого-то блюющего в кустах. "Реакция началась" - это пишут авторы биографии.

у Хальберстама: Теллер /изобретатель водородной бомбы, который свидетельствовал против Оппенгеймера на суде/ - Когда вскоре после этих событий он появился на научной конференции в Лос-Аламосе и попытался во время обеденного перерыва присоединиться к одному из столиков, все кафе замолчало и стало смотреть на него. К столику его не пустили. Он ушел в свой кабинет и весь день плакал, и не возвращался в Лос-Аламос больше десяти лет.

в био: Приехав вскоре после этого на научную конференцию, Теллер в обеденный перерыв увидел издалека Кристи и бросился к нему с распростертыми объятиями, но тот отвернулся и сказал: "Я не пожму тебе руку, Эдвард". Рядом стоял Раби, который сказал: "Я тоже". Теллер поднялся в номер и начал паковать вещи.

я, при пересказе разных событий и реплик,взятых из источников, позволяю себе максимум иногда переставить знаки препинания. это уже большая смелость. но вот, видно, знаменитый американский журналист позволяет себе немного больше.

транспортирующие книжки
переключенческие фильмы

есть огромное количество советских книжек, которые невозможно читать и они, кажется, не предназначены для чтения: "Марксистско-ленинская эстетика", "Роль НТР в развитии развивающихся стран", "Проблемы изучения спроса и предложения на социалистическом рынке", "Системные аспекты.....". Они существуют для того, чтобы, когда мысль начинает буксовать, их доставать с полки и просматривать. Это типа алгоритмические книги. Типа смотреть формулы и уравнения.

Правда, я еще, конечно, добавляю сюда местами исторически-социологические рассуждения. но, в общем, нет иного способа говорить о движениях масс, кроме теоретических социологических обобщений /невозможно же сейчас писать соцреалистические романы с их "типизацией"/. кроме того, теория - это вполне привычный способ разговаривать, но нужно, чтобы она пересказывалась не сложным языком, полным терминов, а понятно.

цитата, неважно откуда: Задача науки состоит вовсе не в том, чтобы дать простое изображение того, что есть, верную фотографию действительности так, чтобы каждый нормально организованный наблюдатель мог получить ту же самую картину. Задача науки, напротив, заключается в том, чтобы в бесконечной массе лиц, явлений отыскать всеобщее, существенное и дать, таким образом, нить Ариадны, при помощи которой можно было бы ориентироваться в лабиринте действительности. -

вот это как раз меня не интересует. я пишу прозу. я всегда мечтал написать исторический роман без героев - где действовали бы массы, наблюдались бы их грандиозные передвижения.

/надо иметь набело готовый текст первой части, прежде чем приступать ко второй. хотя, может быть, в свете того, что я узнаю дальше, ее придется снова править. я подготовил себе великолепный трип: что там будет во второй части? например, я пока вообще не знаю, что происходило, скажем, в Корее в конце 50х, хотя Корейской войне посвящена большая часть вначале/

что в писательском деле больше всего вызывает жар и трепет? самая рутинная работа: когда редактируешь набело то, что уже закончено. расставляешь всякие запятые, убираешь сокращения, которые делал в пылу работы, повторения....

вот я редактирую законченные главы первой части.

еще запредельный эффект - когда собираешь текст из отдельных файлов /глав/ в единый текст, каким он будет в итоге, и смотришь, как они подходят друг к другу.

Не отвечает. но я все равно точно знаю, что он все читает.

Отменная книжка Тома Вулфа - того же, который написал "Электропрохладительный acid тест" - "Битва за космос" про американских пилотов и астронавтов конца 50х. Этот Вульф, похоже, специализируется на такой транспортирующей литературе. Думая об этом конце 50х, я тоже чувствую себя вроде тех пилотов, как их выбрасывало из ракеты в космос в капсуле. Этот конец 50х - вообще сложное непонятное время. По сравнению с мирным славным началом 50х, всё мелькает. Мелькает вообще.... Нужно изучать и те же полеты в космос, и гонку технологий, и все эти уже сложные политические дела типа де Голля, и главное оттепль. А главное эта Деколонизация. Деколонизация все время укрупняется. Сань, Санек, что делать с деколонизацией?

/но я ее читал где-то год назад. а сейчас только снял с полки и полистал./

Очень аппетитная книга по истории - особенно потому, что она новая, и технически /написана в 1997/ и, очевидно, методологически - "1926" Ганса-Ульриха Гумбрехта, профессора Стэнфордского ун-та. Но что в ней хорошего? на самом деле, в ней хорошего только главный прием - то, что все описывается в виде разных областей и предметов, какими они были в 1926  году - здесь главы: "Джаз", "Железные дороги", "Забастовки", "Конвейеры". Конечно, это дает возможность сказать довольно много и разном, и в принципе описать эпоху. Джаз в 1930, скорее всего, не очень отличался от того, каким он был в 1926. Еще, можно походя сделать разные исторические широкие обобщения, мимоходом заметить про разные структурные процессы и т.п. ЕЩе несколько глав под конец посвящены истории, методологии взгляда на прошлое. Но они довольно бессодержательные, кроме описания современных исторических музеев /тенденция - не экспонаты и голые стены, а создание среды/.

В общем, эта книга Гумбрехта создает соблазн - начать писать вторую часть в виде "серий", тоже так записывать разные впечатления походя.

Но дело-то в чем, дело-то в том, что Гумбрехт так решает проблему resolution. Интимное приближение к истории - чтобы видеть ее так, как ты видишь сегодняшний день, включив новости по телевизору - достигается засчет внимания к мелочам. Если описывать структурные процессы, то это будет очень мудро, но это не очень интересно читать и совсем не интимно. Совсем нельзя будет почувствовать вкус 1926-го года или 50х. А когда рассказывается про "джаз", "служащих", "граммофоны", то можно почувствовать.

ПРоблема "синхронии" и "диахронии"....
Гумбрехт называет это "симультанность"....